Арсений тут же подрывается с места, аккуратно прижимая рыжий комочек поближе к сердцу и укрывая его от вновь набирающего силу дождя.
Какая-то детская радоcть в смеси с тревогой овладевают им, с одной стороны он добился своего, с другой – каким способом. Но важно то, что теперь у одной маленькой жизни всё точно будет хорошо. Настолько, о чем даже мама-кошка не рассказывала своему чаду – Арсений уж постарается сделать всё возможное. Кстати, где она?
Размышляя о маме-кошке новоиспечённого котеночного сына, он вспоминает и о своей матери. Кажется, сегодня нельзя задерживаться домой. Впрочем, когда было можно?
Плевать. Сегодня плевать на всё: на запреты, на упрёки, на ругань, ворчание, весь мир сузился до одной рыжей пушистой крошечки, которая так нежно и доверчиво жмется ближе. Кажется, теперь у Арсения по-настоящему появился смысл жизни.
Так два промокших тела добираются до нужного подъезда, этажа, квартиры. Дверь открывается, высовывается голова не самого довольного Антона, но смотрит он не осуждающе, а скорее уставше. Он смиренно кивает, аккуратно забирая котёнка. Руками двигается совсем аккуратно, будто держит фарфоровую чашку из сервиза «на особый случай», который мама однажды достала в детстве и очень попросила ничего не разбить. Легонько поглаживает своего нового соседа, поднимает взгляд на Арсения и качает головой укоризненно.
Для проформы, конечно. Арсений знает, что Антон никогда его не осудит. Поэтому слитным движением чмокает того в нос и разворачивается, убегая в обратном направлении.
Какая-то детская радоcть в смеси с тревогой овладевают им, с одной стороны он добился своего, с другой – каким способом. Но важно то, что теперь у одной маленькой жизни всё точно будет хорошо. Настолько, о чем даже мама-кошка не рассказывала своему чаду – Арсений уж постарается сделать всё возможное. Кстати, где она?
Размышляя о маме-кошке новоиспечённого котеночного сына, он вспоминает и о своей матери. Кажется, сегодня нельзя задерживаться домой. Впрочем, когда было можно?
Плевать. Сегодня плевать на всё: на запреты, на упрёки, на ругань, ворчание, весь мир сузился до одной рыжей пушистой крошечки, которая так нежно и доверчиво жмется ближе. Кажется, теперь у Арсения по-настоящему появился смысл жизни.
Так два промокших тела добираются до нужного подъезда, этажа, квартиры. Дверь открывается, высовывается голова не самого довольного Антона, но смотрит он не осуждающе, а скорее уставше. Он смиренно кивает, аккуратно забирая котёнка. Руками двигается совсем аккуратно, будто держит фарфоровую чашку из сервиза «на особый случай», который мама однажды достала в детстве и очень попросила ничего не разбить. Легонько поглаживает своего нового соседа, поднимает взгляд на Арсения и качает головой укоризненно.
Для проформы, конечно. Арсений знает, что Антон никогда его не осудит. Поэтому слитным движением чмокает того в нос и разворачивается, убегая в обратном направлении.
